по темам
по авторам
кто сказал? - авторы "крылатых фраз"


    Афоризмы и цитаты    

    ИНФОрмация    

    ЧАВОчки    

    новости    

    архив    

    карта    

    ссылки    


проекты
Russian Fox


МИФОлогия

Все о лИсах

Портфолио дизайнера


© 1999 - 2011
дизайн - 2000
Elena Lavrenova
Russian Fox






цитаты, пословицы, изречения
Афоризмы



 на 05.08.2006 цитат 12539 тем 296 авторов 890

из фильмов
из книг

для детей и не только



Афоризмы и цитаты из книг - Все книги по названию * Все книги по авторам
Авторы книг - Россия * Запад * Восток * Все авторы раздела «цитаты из книг»

Афоризмы и цитаты из произведений западной литературы - Андерсен Г. * Асприн Р. * Бальзак О. - новый автор * Бах Р. * Бомарше * Брэдбери Р. * Валери П. * Лопе де Вега * Верн Ж. * Гарсиа Лорка Ф. * Гашек Я. * Гейне Г. * Гете И. * Голсуорси Д. * Джером К. Джером * Дрюон М. * Дюма А. * Зальтен Ф. * Карнеги Д. * Кастанеда К. * Киплинг Р. * Лондон Д. * Милн А. * Митчелл М. * Мольер * Мопассан Г. - новый автор * Моэм С. * Муркок М. * Оруэлл Д. * Петрарка Ф. * Пьюзо М. * Риплей А. * Роден О. * Ростан Э. - новый автор * Сент-Экзюпери А.  * Твен М. * Уэллс Г. * Форд Г. * Хемингуэй Э. * Цвейг С. * Черчилль У. * Шекспир В. * Шиллер Ф. * Шоу Б. * Эразм Роттердамский * Якокка Л.

Оруэлл, Джордж (Orwell, George)
(наст. имя и фамилия Эрик Артур Блэр - Erik Blair) (1903-1950)

Цитаты - лист (1) (2) (3) (4) (5) (6) (7) (8) 9
Биография Джорджа Оруэлла >>

Цитаты из сказки Джорджа Оруэлла "Скотный двор" (Animal Farm),
ноябрь 1943 - февраль 1944
Перевод с английского: Д.Иванова, В.Недошивина, И.Полоцк, В.Прибыловского (каждая цитата приведена в трех вариантах перевода; кому из переводчиков принадлежит вариант, более близкий к оригиналу - судить читателю)

Было объявлено, что отныне салют из ружья будут производить и в день рождения Наполеона, а не только в дни двух ранее установленных праздников. Наполеона уже никогда не называли просто "Наполеоном". В официальном обиходе прибегали к такой формулировке: "наш Вождь, Товарищ Наполеон". Но свиньи изобретали такие титулы: "Отец всех животных", "Гроза людей", "Защитник овец", "Друг утят" и тому подобные. В своих речах Крикун любил ссылаться на мудрость Наполеона, на его доброе сердце, на то, как горячо любит Вождь всех животных, где бы они ни жили, и особенно тех несчастных, которые все еще пребывают в невежестве и рабстве на иных фермах. И при этих словах Крикун не скрывал слез, катящихся по его щекам. Стало привычным приписывать Наполеону все достижения и успехи, просто удачу. Нередко можно было услышать, как курица говорила подруге: "Под руководством нашего Вождя, Товарища Наполеона, я снесла пять яиц за шесть дней" - или как две коровы, пьющие воду из пруда, признавались: "Какой вкусной стала вода благодаря руководству Товарища Наполеона!" ("Скотный двор"; перевод Д.Иванова, В.Недошивина)

Было торжественно оповещено, что теперь, кроме дней традиционных праздненств, револьвер будет салютовать и в день рождения Наполеона. Теперь о нем никогда не говорилось, как просто о "Наполеоне". При обращении к нему надо было употреблять официальный титул "Наш вождь, товарищ Наполеон", и свиньи настаивали, чтобы к этому титулу добавлялись и другие - "Отец всех животных, ужас человечества, покровитель овец, защитник утят" и тому подобные. В своих речах Визгун, не утирая катящихся по щекам слез, говорил о мудрости Наполеона, о глубокой любви, которую он испытывает ко всем животным, особенно к несчастным, которые все еще томятся в рабстве и в унижении на других фермах. Стало привычным благодарить Наполеона за каждую удачу, за каждое достижение. Можно было услышать, как одна курица говорила другой: "Под руководством нашего вождя товарища Наполеона я отложила шесть яиц за пять дней"; или как две коровы, стоя у водопоя, восклицали: "Спасибо товарищу Наполеону за то, что под его руководством вода стала такой вкусной!" ("Скотный двор"; перевод И.Полоцк)

Было объявлено, что в день рождения Наполеона, так же как в дни других праздников, будет производиться салют из ружья. О Наполеоне теперь никогда не говорили просто "Наполеон". Имя его теперь всегда произносилось по установленной формуле: "Наш Вождь, товарищ Наполеон". Свиньям нравилось придумывать для него титулы вроде "Отец Всех Животных", "Ужас Человечества", "Покровитель Овчарен", "Друг Утят" и т.п. В своих выступлениях Визгун со слезами на глазах говорил о мудрости Наполеона, доброте его сердца и горячей любви, которую он питает ко всем зверям всего мира, а в особенности к несчастным животным, которые еще страдают под игом рабства и невежества на других фермах. Вошло в обычай восхвалять Наполеона за всякое достижение и всякий успех. Часто можно было услышать, как одна квочка говорит другой: "Под мудрым руководством нашего Вождя, Товарища Наполеона, я снесла за шесть дней пять яиц", или как переговариваются две телки, смакуя воду из лужицы: "Как вкусна эта вода, хвала товарищу Наполеону!". ("Зверская ферма"; перевод В.Прибыловского)

__________

Ферма, казалось, богатела, но не богатели животные, за исключением, конечно, свиней и собак. Возможно, это происходило от того, что свиней и собак стало так много. И дело не в том, что эти скоты не работали, они трудились по-своему. Крикун без устали объяснял и объяснял, что все время приходится выполнять огромную работу по управлению и контролю за работой на ферме [...], что свиньям ежедневно приходится затрачивать немало времени, чтобы готовить такие таинственные вещи, как "сводки", "отчеты", "памятные записки" и "протоколы". Все это представляло собой большие листы бумаги, которые нужно было исписать сверху донизу, а как только испишешь, сжечь в печке. И все это имеет важнейшее значение для процветания фермы, говорил Крикун. И все же ни свиньи, ни собаки не производили какого-либо продовольствия своим трудом, хотя их было очень много и на аппетит они никогда не жаловались. Что же касается остальных скотов, жизнь, насколько они могли судить, оставалась у них такой, как всегда. Как всегда они были голодны, спали на соломе, пили из пруда, работали в поле, зимой мерзли, а летом мучились из-за мух. [...] И все же скоты никогда не теряли надежды. Более того, они никогда не переставали - ни на минуту - гордиться, что им выпала честь принадлежать к Скотскому Двору. Ведь эта ферма по-прежнему была единственной в стране - во всей Англии! - фермой, которой управляли сами животные. [...] они твердо знали, - они не такие как все. И если они голодали, то не из-за тирана-человека, а если надрывались на работе, то все-таки они работали на себя. Никто из-них не ходил на двух ногах. Никто из скотов не называл другого скота "Хозяин". Все животные были равны. ("Скотный двор"; перевод Д.Иванова, В.Недошивина)

Порой начинало казаться, что хотя ферма богатеет, изобилие это не имеет никакого отношения к животным - кроме, конечно, свиней и собак. Возможно, такое впечатление частично складывалось из-за того, что на ферме было много свиней и много собак. Конечно, они не отлынивали от работы. Они были загружены, как не уставал объяснять Визгун, бесконечными обязанностями по контролю и организации работ на ферме. [...] Визгун объяснял, что свиньи каждодневно корпят над такими таинственными вещами, как "сводки", "отчеты", "протоколы" и "памятные записки". Они представляли собой большие, густо исписанные листы бумаги, и, по мере того как они заполнялись, листы сжигались в печке. От этой работы зависит процветание фермы, объяснил Визгун. Но все же ни свиньи, ни собаки не создавали своим трудом никакой пищи; а их обширный коллектив всегда отличался отменным аппетитом. Что же касается образа жизни остальных, насколько им было известно, они всегда жили именно так. Они испытывали постоянный голод, они спали на соломе, пили из колод и трудились на полях; зимой они страдали от холода, а летом от оводов. [...] И все же животных не покидала надежда. Более того, они никогда ни на минуту не теряли чувства гордости за ту честь, что была им предоставлена - быть членами скотского хутора. Они все еще продолжали оставаться единственной фермой в стране - во всей Англии! - Которая принадлежала и которой руководили сами животные. [...] они понимали, что отличаются от всех прочих. Если они голодали, то не потому, что кормили тиранов-людей; если их ждал тяжелый труд, то, в конце концов, они работали для себя. Никто из них не ходил на двух ногах. Никто не знал, как звучит "Хозяин"! Все были равны. ("Скотный двор"; перевод И.Полоцк)

Как-то так вышло, что ферма разбогатела, нисколько не сделав счастливее самих животных, - за исключением, конечно, свиней и псов. Может быть, так получилось, отчасти оттого, что свиней и псов развелось слишком много. Не то чтоб эти создания сидели без дела. Как не уставал разъяснять Визгун, организация, учет и контроль не оставляли свиньям ни минуты покоя. [...] Визгун говорил, что свиньи ежедневно вынуждены затрачивать неимоверные усилия на загадочные "планы" и "отчеты", "сводки", "протоколы" и "докладные". Они представляли собой большие листы бумаги, которые необходимо было исписать как можно гуще, после чего их обычно сжигали в печи. Визгун говорил, что эта работа имеет чрезвычайное значение для благосостояния фермы. Возможно, что так оно и было, но, во всяком случае, никакой пищи своим собственным трудом ни свиньи, ни псы не производили, а их было много, а отсутствием аппетита они никогда не страдали. Что касается остальных, то жизнь их шла как всегда. Обыкновенно они терпели муки голода, спали на соломе, пили воду из луж, трудились в поле, зимой страдали от стужи, летом от мух. [...] И все-таки животные никогда не расставались с надеждой. Мало того, они гордились тем, что являются гражданами Зверской Фермы, сознавая это своей привилегией, и ни на миг не теряли этого сознания. Они были единственной фермой в стране - во всей Англии! - которая принадлежала животным и которой управляли сами животные. [...] они сознавали себя не такими, как все. Если они голодают, то не потому, что содержат двуногих тиранов. Если труд их и тяжел, работают они в конце концов на себя. Никто из них не ходит на задних лапах. Ни одно животное не называет другое животное "хозяин". Все звери равны. ("Зверская ферма"; перевод В.Прибыловского)

__________

Из дверей господского дома вышла длинная шеренга свиней, и все они передвигались на задних ногах. [...] А потом под громкий лай псов [...] вышел сам Наполеон - величественный, прямой, как колонна. В окружении неистово прыгающих псов он надменно смотрел из стороны в сторону. В раздвоенном копытце Наполеон держал кнут. Наступила мертвая тишина. Пораженные, испуганные животные жались друг к другу и наблюдали за длинной вереницей свиней, шествующих по двору. Казалось, мир перевернулся. [...] Ни слово не говоря, Травка ласково потянула Бенджамина за гриву и повела к торцовой стене большого амбара, на которой были написаны Семь Заповедей. Минуту-другую они молча смотрели на белевшие на просмоленной стене буквы.
- Зрение изменяет мне, - сказала наконец Травка. - Я и в молодости не всегда могла прочесть, что здесь написано. Но сдается мне, что стена нынче выглядит иначе. Скажи-ка, Бенджамин, Семь Заповедей те же, что и прежде?
На этот раз Бенджамин отступил от своих принципов и прочел Травке все, что было на стене. Впрочем, там теперь ничего не было, кроме одной-единственной заповеди. Она гласила: Все животные равны, но некоторые животные равнее других. После этого никого уже не удивляло, что на следующий день все свиньи, надзиравшие за работой на ферме, ходили с кнутами в копытцах. ("Скотный двор"; перевод Д.Иванова, В.Недошивина)

Из дверей фермы вышла вереница свиней - все на задних ногах. [...] И наконец раздался собачий лай [...], что оповестило о появлении самого Наполеона. Надменно глядя по сторонам, он величественно прошел через двор в окружении собак. Между копытами у него был зажат хлыст. Наступила мертвая тишина. Смущенные и напуганные животные, сбившись в кучу, наблюдали, как по двору медленно движется вереница свиней. Казалось, что мир перевернулся вверх ногами. [...] Не говоря ни слова, Кловер осторожно потянула Бенджамина за гриву и повела к той стене большого амбара, на которой были написаны семь заповедей. Через пару минут они уже стояли у стены с белыми буквами на ней.
- Зрение слабеет, - сказала она наконец. - Но даже когда я была молода, то все равно не могла прочесть, что здесь написано. Но мне кажется, что стена несколько изменилась. Не изменились ли семь заповедей, Бенджамин?
Единственный раз Бенджамин согласился нарушить свои правила и прочел ей то, что было написано на стене. Все было по-старому - кроме одной заповеди. Она гласила: Все животные равны. Но некоторые животные равны более, чем другие. После этого уже не показалось странным, когда на следующий день свиньи, надзиравшие за работами на ферме, обзавелись хлыстами. ("Скотный двор"; перевод И.Полоцк)

Из дверей жилого дома вышла длинная вереница свиней, все на задних ножках. [...] И, наконец, под устрашающий лай псов [...] с величественной прямой осанкой, бросая надменные взоры по сторонам, вышел Наполеон собственной персоной с собаками, скачущими вокруг него. Он нес с собой бич. Воцарилась мертвая тишина. Пораженные, напуганные, сгрудившись в кучу, смотрели животные на длинную вереницу свиней, которые неспешно вышагивали по периметру двора. Казалось, весь мир перевернулся вверх дном. [...] Не говоря ни слова, Кашка осторожно потянула Бенджамина за гриву и повела задворками к торцовой стене большого гумна, где были начертаны СЕМЬ ЗАПОВЕДЕЙ. Минуты две они стояли, вглядываясь в буквы, белеющие на фоне черной, просмоленной стены.
- Я теперь вижу плохо, - сказала, наконец, Кашка. - Правда, я и в молодости никогда не могла разобрать, что там написано. Но мне сдается, что стена выглядит как-то не так, как раньше. Бенджамин, Семь Заповедей не изменились?
Впервые Бенджамин отступил от своих правил. Он прочел вслух все, что было написано на стене. Теперь там была одна-единственная заповедь: ВСЕ ЗВЕРИ РАВНЫ, НО НЕКОТОРЫЕ РАВНЕЕ ДРУГИХ. После этого никому уже не показалось странным, когда на следующий день свиньи, надзиравшие за полевыми работами, все принесли с собой бичи. ("Зверская ферма"; перевод В.Прибыловского)




Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100